«Его последний удар был слишком сильным». Ханна Козак

Ханна Козак родилась в Лос-Анжелесе (США) от отца-поляка и матери — уроженки Гватемалы. Ханна работала кинодублером у таких звезд как Шер, Анжелина Джоли, Лара Флинн Бой и Изабелла Росселини. За двадцать пять лет работы ей удалось поработать с такими известными режиссерами, как Майкл Мимино, Дэвид Линч, Майк Николс, Тим Бертон и Майкл Бэй. Каждый раз Ханна брала с собой на площадку камеру, делая искренние, закулисные фотографии, проникающие через иллюзию голливудской магии.
Ханна направила камеру на саму себя, свою жизнь и свой мир. Она продолжает искать честное и реальное, используя камеру как средство для исследования чувств и эмоций. После десятилетий изображения кого-то другого, сегодня она сама контролирует собственную судьбу и способ видения. Фотография умеет лечить и помогать нам проходить через сложные периоды — и Ханна знает об этом не понаслышке.

Ханна, поздравляю с получением первого приза как фотограф-женщина года в конкурсе Julia Margaret Cameron Award и первого приза за документальные снимки твоей матери из серии “Его последний удар был слишком сильным”. Я знаю, что ты также среди 12 финалистов CDS/Honickman First Book Prize in photography 2014 года. Я бы хотела начать наш разговор с вопроса о том, когда и при каких обстоятельствах ты начала снимать. И что для тебя вообще означает фотография?

Спасибо! Я начала снимать, когда мне было десять лет. С самого раннего возраста я понимала, что каждый человек, присутствующий в моей жизни, когда-то умрет. Я начала снимать мою семью, друзей с тех пор, как мне исполнилось десять, будто собирая свои воспоминания не только в собственной голове, но и в фотографиях. Я ставила дату на каждом фото и складывала негативы и отпечатки в архив.

Смерть в западном мире определенно принято скрывать. У меня есть братья и сестры, которые называют это событие не иначе, как “слово на букву С”. Меня всегда завораживала эта тема. Можно сказать, я была в какой-то мере одержима ею. Нам нечего было бы терять, если бы мы могли жить вечно.
Фотография стала для меня способом создать долговременное свидетельство, что-то материальное, за что я могу держаться в моменты одиночества или потери.

Давай поговорим о твоем проекте “Его последний удар был слишком сильным”. Я знаю драматическую историю1“Когда мне было девять, моя мать покинула нашу семью ради любовника. Ее новый мужчина оказался склонным к насилию — он избивал ее так, что она в итоге оказалась в пансионате для больных с неизлечимым повреждением мозга. Она все еще находится там — уже на протяжении тридцати трех лет. Только одна из ее пяти детей — моя сестра — посещала ее регулярно на протяжении этих лет” (из текста к серии Ханны Козак). , которая стоит за ней из твоего артист стейтмент. Но я бы хотела узнать больше о том, как проходила съемка. Это была для тебя осознанная терапевтическая фотография?

Я начала снимать мать во время того, как училась в магистратуре по духовной психологии2Ханна изучала духовную психологию в университете Санта-Моники (США).. Моя мать покинула нас, когда мне было девять. После того, как ее новый супруг издевался над ней в течении пяти лет, мать в итоге по его милости оказалась с пробитой головой в интенсивной терапии.

Я снова села за парту, когда мне было глубоко за сорок, чтобы изучать духовную психологию. Мой хороший друг закончил эту программу перед этим, таким образом, я знала, что частью второго года обучения станет предмет “исцеление травмированных отношений”. Я выбрала для собственного учебного проекта мои отношения с матерью и начала снимать мать в попытке их наладить. Мои чувства настолько захлестывали меня, что камера стала важнейшим звеном — точкой объединения и в то же время необходимым мне объектом, разделяющим нас. На первых фотографиях чувствуется огромный разрыв между мной и матерью. Со временем мы начали узнавать друг друга, между нами появилась любовь и эти чувства начали отражаться на фотографиях. Сейчас я наслаждаюсь нашим временем вдвоем. Она не придирается ко мне и не говорит, что я что-то делаю не так, что мне часто доводилось видеть в отношениях дочерей и матерей. Она говорит о том, сколько радости я приношу в ее жизнь и как я прекрасна. Моя камера позволила убрать барьер между нами и помогла нам, в конце концов, начать коммуникацию. Фотография была стабилизирующим якорем для меня на протяжении всей моей жизни.

Я никогда не думала, что я буду показывать эти фотографии. Это также не было запланированным терапевтическим актом, но процесс оказался целительным для нас обеих.

Что для тебя самое важное, когда ты снимаешь? При условии необходимости выбора между выстроенной композицией и запечатлением эмоций что бы ты выбрала?

При съемке столько важных элементов! Свет так же важен, как и композиция. Что для меня наиболее важно, как для рассказчика, это говорить правду. Мне нравится ловить эмоции моей матери. Большинство людей рефлексируют, как они выглядят, когда их снимают. Моя мать же просто такая, какая она есть в этот момент. Я не смогла бы решить, что важнее- технические аспекты фотографии (включая свет и композицию) или эмоции. Лизетт Модел3 Лизетт Модел — американский фотограф, известная своим странным и жестким стилем съемки, ее знаменитые ученики — Диана Арбус и Брюс Вебер. когда-то сказала, что мы ищем правды и иногда находим красоту. Я с этим согласна.

Моя мать настолько открыта, как ребенок, она не скрывает своих реальных чувств, как давно научилось делать большинство взрослых людей. В этом смысле, она просто чистый лист бумаги. Она знает, что я делаю что-то важное для меня и она позволяет мне быть, тем кто я есть. Я показывала ей некоторые снимки и книгу, которую я делаю. Я работаю над селф паблиш книгой на основе этой серии и ей нравится, то что получается. Я думаю, она понимает как она важна для меня и эти снимки вместе с книгой являются подтверждением этого.

Я прочитала твой стейтмент и поняла идею, но мне хотелось бы посмотреть на происходящее с другого ракурса и попробовать проанализировать фотографии — иногда что-то возникает на снимке помимо желания автора. Когда я смотрю на фотографии, у меня складывается впечатление, что они стали для тебя в определенном смысле “местью” твоей матери. Ты никогда не задумывалась над этим? Фотографировать ее в этих неприглядных условиях, в которых она оказалась — может ли это быть неосознанной местью за то, что она бросила тебя в детстве? На некоторых снимках она выглядит очень уязвимой, мне кажется, ей было бы неприятно, что кто-то увидит ее в такой момент. Я не имею в виду, что месть была единственной причиной для съемки (осознанно или нет), но мне кажется возможным, что что-то подобное существует в этом проекте. Что ты об этом думаешь?

Нет, желание мести никогда не присутствовало среди моих ощущений. Месть могла бы быть желанна для кого-то, наполненного злобой, кого-то, кто хочет причинить боль. К тому времени, когда я получила мою вторую магистерскую степень, я проделала над собой огромную внутреннюю работу. Я простила себя за осуждение матери, как плохого человека. Я чувствовала лишь сострадание, без желания отомстить. Да, мать очень уязвима и я спрашивала ее, согласна ли она на то, чтобы я показывала фотографии — особенно, если они могут кому-то помочь. Что определенно присутствует в моем проекте, это желание показать, что каждый может быть прощен — без разницы сколько времени прошло. Самое главное же — это простить самого себя, в первую очередь, за то, что ты осуждал другого.
Моя мать не планировала причинить мне боль, она просто влюбилась. Это невозможно контролировать. И я думаю, моя мать уже достаточно пострадала за свой выбор. Никто не станет счастливее от того, что она будет страдать и дальше. Я знаю, что она сама винит себя и очень жестоко. Она призналась мне, что “все было ошибкой”. Но кто не совершает ошибок? Моя мать постоянно вдохновляет меня жить по велению сердца, не ума. Я думаю, что правда всегда лучше, чем самая хитрая постановка. Я знаю, что мои фотографии могут быть весьма раздражающими. Искусство обладает силой беспокоить, заставлять чувствовать и думать, срывать маски, фальшивые личины. Это то, что меня вдохновляет в работах Дианы Арбус и Мориса Сендака4Американский детский писатель, автор книги “Там, где живут чудовища”. и мое искусство резонирует с ними. Арбус спускалась к самому “подножию тьмы”, как Оден однажды написал о Йейтсе5Имеется в виду стихотворение англо-американского поэта Уильяма Одена “В память о Уильяме Батлере Йейтсе”, 1940.

Интересно, что она выглядит беспомощной и наивной как дитя на твоих фотографиях, другие люди ухаживают за ней — на снимках столько прикосновений, заботы, нежности. И, в то же самое время, когда я смотрю на фотографии, я вспоминаю о том, что она покинула своих собственных детей. Особенно напоминают об этом изображения куклы-младенца. Для меня это не только ваша особенная история взаимоотношений, но и размышления о феномене парентификации (смена ролей между родителями и детьми, когда ребенок вынужден взять опеку над своим собственным родителем). У тебя когда-нибудь было такое чувство — что она теперь твой ребенок?

О господи, да, она во многом как ребенок! Она полностью беспомощна. Ей нужно менять подгузник, готовить еду и кормить. Ее приходится мыть и она не может самостоятельно почистить зубы.

Конечно, это изменение ролей! Я все время пытаюсь перевести ее в другое учреждение, я контролирую процесс лечения. Я провела множество вечеров рядом с ней в отделениях интенсивной терапии. Сегодня она ребенок во многих аспектах жизни. Сейчас еще более, чем обычно — ведь она стареет, она становится еще более похожей на ребенка. Я стараюсь удивить ее новыми куклами и радость, которую я вижу в ее глазах, когда дарю ей куклу, например, из Гватемалы, бесценна. Она сжимает в объятиях этих кукол, разговаривает с ними как с собственными друзьями.

Ты видела проекты других авторов об их пожилых родителях? Они тоже о сострадании, о любви… Но, мне кажется, твой проект очень отличается от них. По сути, другие авторы снимают, чтобы “сохранить” кого-то, кто скоро исчезнет. А ты снимаешь человека, который когда-то уже “умер” для тебя на много лет. В то время как они пытаются “спасти ускользающее”, ты пытаешься “встретить” или “найти” свою мать через фотографию. Насколько ты согласна с этим?

Да, я видела проекты “Композиция в зеленом и черном” Алин Смитсон, “Дни с моим отцом” Филиппа Толедано, портреты Ричарда Аведона, сделанные в последние семь лет жизни его отца. Я считаю, что в каждом из этих проектов нам позволяют заглянуть в жизнь пожилых родителей очень достойным образом. Для меня, как для человека, который снимал обоих своих родителей на протяжении последних четырех-пяти лет, предельно ясно, как старение и смерть влияют на нас на личностном уровне. “Пути” старения моих родителей помогли мне осознать конечность моего собственного бытия.

По поводу “найти” — да, это точно. Я не знала своей матери, пока не начала снимать ее. Все, что у меня было, это обрывки воспоминаний о ней, как о красивой женщине в оранжевом платье на вечеринке по поводу окончания мною второго класса. Я переехала в Израиль, когда мне было двадцать — частично, чтобы избавиться от сложных эмоций, которые я испытывала по отношению к матери. То, что я фотографирую ее, помогло нам обеим. Я пыталась “найти” мою мать, в этом смысле, это было осознанно. Я чувствую, что сейчас я как-бы пытаюсь компенсировать то время, которое мы потеряли. Я снимаю ее с какой-то одержимостью на протяжении пяти лет, работаю над фотокнигой (мое сердце принадлежит книгам, так же как и фотографии) и небольшим видеопроектом. Иногда я чувствую, что просто схожу с ума от тех требований, которые я предъявляю к себе самой, чтобы довести эту серию до совершенства.

Как долго ты планируешь еще снимать этот проект?

Отличный вопрос. Я никогда не устаю от фотографирования лица своей матери. Она — открытая книга, которую можно читать бесконечно. Я выучила наизусть ее лицо. Мне кажется, мой проект остановится в одном случае из двух: я прекращу снимать, если почувствую, что начала повторяться в своих фотографиях или когда моя мать перестанет дышать (или это буду я сама).

Ты сказала, что надеешься, что этот проект может помочь другим людям, которые страдали/страдают от таких эмоциональных переживаний, как потеря и жестокое обращение. Ты могла бы пояснить, каким образом этот проект мог бы помочь, по твоему мнению?

Некоторые фотографы признавались мне, что эти фотографии заставили их задуматься об их собственных травмированных отношениях с их матерями/отцами и даже несмотря на то, что они не могут простить их сегодня, они надеются сделать это в будущем. Но разве не это первый шаг к прощению? Зерно посажено в землю с того момента, когда возможность прощения становится видимой, и не важно насколько глубока рана. Способность моей матери к прощению удивительна. На ее месте многие были бы остались озлобленными и полными горечи, непрощающими, а она просто излучает свет.
Я должна снимать мою мать, чтобы у ее жизни был свидетель. Я очень много вложила в то, чтобы быть рядом с ней как можно больше. Возможно, мои фотографии заставят кого-то остановиться и задаться вопросом, кто они есть на самом деле.

Я люблю классические фильмы, фильмы-нуар. Я хочу напоследок вспомнить свою любимую цитату из “Интермеццо”, фильма 1939 года с Лесли Говардом и Ингрид Бергман — классического любовного романа, построенного на идее запретной любви — точно как это произошло с моей матерью.

“Мы ожидаем, что люди, которых мы любим, будут вести себя как боги.
Но затем понимаем, что никто из нас не является божеством.
Мы все люди — самым трагическим образом.
Ты осознаешь это в определенный момент и
Когда ты делаешь это, ты можешь понять, что означает “прощать”.

“Интермеццо”.

 

Беседовала Наталья Резник

Сноски   [ + ]

1. “Когда мне было девять, моя мать покинула нашу семью ради любовника. Ее новый мужчина оказался склонным к насилию — он избивал ее так, что она в итоге оказалась в пансионате для больных с неизлечимым повреждением мозга. Она все еще находится там — уже на протяжении тридцати трех лет. Только одна из ее пяти детей — моя сестра — посещала ее регулярно на протяжении этих лет” (из текста к серии Ханны Козак).
2. Ханна изучала духовную психологию в университете Санта-Моники (США).
3. Лизетт Модел — американский фотограф, известная своим странным и жестким стилем съемки, ее знаменитые ученики — Диана Арбус и Брюс Вебер.
4. Американский детский писатель, автор книги “Там, где живут чудовища”.
5. Имеется в виду стихотворение англо-американского поэта Уильяма Одена “В память о Уильяме Батлере Йейтсе”, 1940

Добавить комментарий