Встретить на дне высохшего моря самого себя. Наталия Балута “Постепенное море”. Ревью фотокниги

“Впервые в истории человек на нашей планете противостоит лишь сам себе… Мы живем в мире, настолько измененном человеком, что повсюду обращаемся ли мы с аппаратами повседневной жизни, принимаем ли приготовленную машинами пищу или пересекаем преображенный человеком ландшафт, мы снова и снова сталкиваемся со структурами, вызванными к жизни человеком снова и снова встречаем, в известном смысле, лишь сами себя” (Heisenberg W. Das Naturbild der heutigen Physik).

Наталия Балута дарит мне на Букмаркете в Амстердаме свою новую книгу “Постепенное море”. Держу ее в руках — она кажется легкой, подвижной и невесомой, хотя и довольно большого формата (чуть меньше привычного А4). Цвета книги — оранжево-терракотовый и прозрачный голубой — цвета пустыни и воды.
Это книга об ушедшем (высохшем) Аральском море. Одной из основных причин его высыхания и исчезновения стала деятельность СССР по орошению в Средней Азии (работы по ирригации начали проводиться еще в царской России, но запас прочности экосистемы позволял каким-то образом удерживать баланс примерно до 60-х гг). Реки, впадавшие в Аральское море, Амударья и Сырдарья, были “повернуты вспять” и море не смогло выжить — стало мелеть и мелеть, а его соленость повышаться, что привело к гибели морских флоры и фауны. До своего исчезновения Аральское море занимало четвертое место в мире по размеру.

Обложка, на которой напечатаны сталкивающиеся море и пустыня, будто пытающиеся перебороть друг друга, еще раскрывается в две стороны, создавая мощную горизонталь, работающую на погружение читателя в “море” страниц.

Хотя книга имеет и вертикальный формат, она воспринимается горизонтальной, благодаря тому, что некоторые развороты еще дополнительно раскрываются в длину. Как известно, обычный альбомный формат не очень выигрышен для фотокниги и его рекомендуют избегать — уж очень громоздкой и длинной выглядит она при раскрытии. Но дизайнер Юлия Бориссова и фотограф Наталия Балута нашли удачное конструктивное решение — за счет “раскладывающихся” разворотов сохранили желаемый вертикальный формат книги и все же создали необходимую им горизонталь водной поверхности.

После титульного листа перед зрителем разворачивается бесконечно длинный морской горизонт, далеко уходящий за границы кадра (что не может не напомнить практически идентичный по композиции ‘Рейн 2’ Андреаса Гурски).
При всей кажущейся простоте книга имеет многоэлементную структуру визуального повествования. На листах кальки, в два раза меньших по размеру, чем основная страница, напечатаны засушенные веточки гербария — открывая книгу сразу не замечаешь кальку, а кажется, что это реальная веточка, вложенная между страницами, которая сейчас вылетит из бумажного томика. С определенной периодичностью также встречаются “вкладки” — незакрепленные листы формата А4, сложенные пополам. На них практически “ничего” нет, что можно было бы конкретно описать — фрагменты неба, пустыни, вид на море сверху, и они выпадают/ вытекают из книги как вода.

Кажется, что изображения немного потеряли свою цветовую насыщенность (как будто выгорели от палящего солнца, высохли от жары), они напечатаны на шершавой бумаге без всякого глянца, из них ушла почти вся фотографичность (здесь это больше похоже на сухую графику, чем на живую фотографию).

Ржавый остов корабля, пустые раковины, припорошенные песком, засохший гербарий, останки ушедшего в песок моря — практически все изображения в книге имеют отношение к жанру memento mori (лат. “помни о смерти”), символизируя преходящесть земной жизни. Только коровы, немного нерезкие, важно шествующие по берегу бывшего огромного соленого озера, относятся к миру живого в этом апокалиптическом пространстве, напоминающем то ли пейзаж после третьей мировой войны, то ли еще незаселенный человеком далекий пустынный остров, к которому когда-то случайно прибило корабль незадачливого морехода.

Безусловно, для фотографии жанр не нов — Балута визуально исследует феномен последствий (фотографии последствий посвящена книга швейцарского куратора Натали Хершдорфер “Afterwards: Contemporary Photography Confronting the Past”). Сегодня это важный вид проектов для фотографов всего мира — фотографическая документация и интерпретация последствий конфликтов, страданий и катастроф. Интересно, что и предыдущая книга Балуты (посвященная на этот раз не прошлому, а будущему) называется — Afterwards/Потом. Фотограф последовательно и методично, почти как ученый, работает с темой прошлого/будущего, последствий, артефактов и, конечно, памяти.

Высыхание Аральского моря очевидно становится в некотором роде и метафорой высыхания наших культурных корней, забывания и потери, и неожиданно рифмуется с нашумевшим недавно проектом Данилы Ткаченко “Родина”, где современный художник занимается сжиганием культурного слоя прошлого. У Балуты впрочем, совершенно иной подход — она бережно и отчаянно собирает уцелевшее (“Посреди пустыни сложно верить, что Арал может вернуться. Стоя по колено в воде и в вязком иле, я говорила с морем, просила его держаться, надеясь на чудо, на таинственные силы”…).

Тематически изображения в книге Балуты имеют непосредственное отношение к жанру “Пейзаж, измененный человеком” (Man Altered Landscape), ставшему популярным после американской выставки “Новая топографика” (1975, куратор Уильям Дженкинс). Однако в то время как классический человекоизмененный пейзаж сух, холоден, точен и топографически описателен, у Наталии эмоции льются через край — через историю моря ставшего пустыней она говорит и про свое личное переживание жизни и смерти. Интересно, что название на английском прямо указывает на то, что это персональная история (о том, как сама Наталия постепенно становится “морем”), а на русском — остается более нейтральным (“Постепенное море”).

Постепенное “превращение” самого автора в высохшее море — это ведь и про “усыхание со временем”, про уход жизненных соков. Неслучайно, в своем авторском тексте, фотограф делится личным переживанием, упоминая что кожа ее умершей бабушки была “сухая как песок”, когда она прикоснулась к ее щеке на прощание. После прочтения этого текста в самом начале книги, это сравнение не отпускает читателя на протяжении всего повествования.

Лично для меня нарратив Наталии оказался еще и про материнство — обмелевшее море и результат того, куда оно отдало свои силы и соки — пышно растущий хлопок в Средней Азии (представлен в книге напечатанными на кальке растениями). Экологическая трагедия здесь оборачивается еще и рассказом о жизненных циклах, о переходе одной материи и энергии в другую.

В работе «Вопрос о технике» философ Мартин Хайдеггер размышляет о том, что технический прогресс выводит природу «из потаенного». Он приводит в пример реку Рейн. Поток реки инструментализируется при установке на ней гидроэлектростанции. Природный мир теряет свою загадочность и поэтический флер, становясь лишь «поставщиком энергии». Фотографический человекоизмененный пейзаж превращается в виды покоренной, освоенной, насильно перекроенной человеком природы. Книгу Наталии Балуты завершает серия коллажей из вариативно сложенных топографических карт, травмированных произвольными сгибами и переломами, меняющими всю картину мира по воле индустриального субъекта. “Кто был, однако, Рожден, чтоб остаться Всю жизнь свободным и прихотям сердца Следовать с высот благодатных, Кто, если не Рейн, лоном святым на счастье рожденный?” (Ф. Гёльдерлин). И все же, уже несуществующее Аральское море у Балуты в итоге вновь обретает естественное для себя состояние и становится свободным — книгу трудно удержать в руках, страницы утекают сквозь пальцы, глаз не фокусируется на полуразмытых пейзажах, книга течет и убегает из рук как вода.

Постепенное море

Selfpublished, 2017

Дизайн Юлия Бориссова

Мягкая обложка, КШС, 19х24,5 см, 64 стр. + вкладыши не включенные в переплет;

Три типа бумаги, офсет

150 экземпляров + 30 экземпляров специальное издание

Финалист The Anamorphosis Prize 2017

https://vimeo.com/244691790 

Добавить комментарий